ВС рассказал, когда руководителей фирмы нельзя привлечь к субсидиарке
Налоговая исключила из ЕГРЮЛ недействующую компанию, а потом пыталась взыскать с ее бывших руководителей долг по НДС. Верховный суд объяснил, почему неуплаченные до ликвидации компании налоги еще не повод привлекать к субсидиарной ответственности ее контролирующих лиц.
5 августа 2016 года инспекция ФНС провела проверку ООО Дубрава и привлекла компанию к ответственности за неуплату налога на добавленную стоимость. При проверке у общества сменилось руководство: вместо Михаила Беспалова директором стал Юрий Карака. Активов у ООО Дубрава не было, поэтому в декабре 2018 года пристав завершил исполнительное производство по взысканию долга.
8 января 2019 года налоговая исключила юрлицо из ЕГРЮЛ как недействующее, а в 2021 году решила привлечь к субсидиарной ответственности его бывших руководителей. Инспекция обосновала свои требования п. З.1 ст. 3 закона Об ООО, который приравнивает исключение недействующего лица из ЕГРЮЛ к отказу основного должника от исполнения обязательства. В этом случае руководители компании привлекаются к субсидиарной ответственности, но только если они действовали недобросовестно или неразумно. Истец считает, что неуплата налогов и молчаливое согласие на ликвидацию компании с долгами подтверждает недобросовестность руководства компании.
Армавирский городской суд отказал в иске. Краснодарский краевой суд отменил это решение и удовлетворил требования налоговой. Апелляция указала, что на момент образования долга Беспалов был руководителем и учредителем ООО Дубрава и, зная о задолженности, допустил ликвидацию компании. Привлекая к ответственности второго директора, суд учел обвинительный приговор от 15 июня 2018 года о привлечении Караки к уголовной ответственности за налоговые преступления, которые тот совершил в период руководства компанией. Четвертый кассационный СОЮ поддержал постановление апелляции. Тогда Беспалов обратился в Верховный суд (дело № 18-КГ22-106-К4).
Тройка судей под председательством Александра Киселева отметила, что само по себе исключение недействующей компании из реестра, а не ее добровольная ликвидация не доказывает обоснованность привлечения ее руководителя к субсидиарке. Заявитель должен доказать связь между действиями управленцев и невозможностью погасить требования кредиторов компании.
ВС также указал, что апелляция не исследовала финансовое положение компании и наличие у нее активов для погашения долга в случае добровольной ликвидации. Также ВС обратил внимание, что приговор суда установил только вину Караки в неуплате налогов, но не вину Беспалова. Коллегия призвала исследовать все обстоятельства по делу, определить, кто же был контролирующим компанию лицом в период причинения ущерба, и направила дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию. Заседание по делу пройдет 19 апреля.
Права бывших руководителей и их процессуальная защита
Год назад я писал о том, что субсидиарная ответственность бывших руководителей должна предполагать их право на участие в налоговой проверке возглавляемых ими ранее компаний. Однако, суды отказывали в такой возможности, ссылаясь на то, что налоговая проверка не затрагивает напрямую права бывших руководителей.
Определение ВС РФ по делу № А51-5236/2022
06.03.2023 вышло определение ВС РФ, которое разъяснило, что контролирующему лицу, привлекаемому к субсидиарной ответственности, должно быть предоставлено право на судебную защиту вне рамок дела о банкротстве. Такое лицо может вступить в дело в качестве третьего лица или обжаловать решение суда.
Процессуальное участие бывших руководителей
Стремление предоставлять процессуальные права бывшему руководителю после постановления КС РФ № 49-П от 16.11.2021 может иметь более широкие возможности. Какие еще права бывших руководителей может распространяться принцип процессуального участия?
Казус с генеральным директором
В одном случае генеральный директор был заменен конкурсным управляющим после начала банкротства компании, а затем возник вопрос о защите его прав, когда он потерял доступ к документам хозяйственной деятельности. Он обратился в налоговую инспекцию за документами, но получил отказ сословавшись на налоговую тайну.
Есть ли другие варианты процессуальной защиты бывших руководителей?
На данный момент существует неоднозначность в предоставлении прав налагаемым субсидиарной ответственности лицам, однако определение ВС РФ дает новую перспективу для их процессуальной защиты.
Налоговая тайна: защита информационных прав налогоплательщика
Саму налоговую тайну трудно подвергнуть сомнению саму по себе. В конце концов, она установлена в пользу налогоплательщика и направлена на защиту его так называемых информационных прав. Но, как и со всяким правом, механизм его защиты, взятый в отрыве от своей цели, превращается в свою противоположность.
Конфликт интересов: налоговая тайна и конституционное право на получение информации
В данном случае налоговая тайна компании вступила в конфликт с конституционным правом лица на получение документов, непосредственно затрагивающих его права и свободы (ч. 2 ст. 24 Конституции). Необходимо установить справедливый баланс между свободой предпринимательства (ст.ст. 8, 34, 35 Конституции РФ) и правом на получение информации о собственной деятельности в сфере предпринимательства, если это связано с защитой своих прав (ст.ст. 24, 46 Конституции РФ).
Позиции, выработанные Конституционным cудом РФ
Право на информационные ресурсы
Ранее Конституционный cуд обращался к вопросу об информационных правах, в том числе и в основном в связи с собиранием сведений и документов органами государственной власти и запретом доступа к этим документам. КС РФ подтвердил необходимость соблюдения соразмерности любых ограничений конституционно признаваемым целям их введения, а также запрет на произвол органов власти и должностных лиц.
Отказ от налоговой тайны
Данное обстоятельство обусловливает право любого налогоплательщика отказаться от режима налоговой тайны для сведений, собираемых Федеральной налоговой службой (п. 2.3 ст. 102 НК РФ).
Расценка налоговой тайны как баланса прав
Учитывая установленные Конституцией РФ критерии, можно утверждать, что налоговая тайна, являясь ограничением на указанное право, сама ограничена в пользу иных участников предпринимательской деятельности. Необходимо учитывать и баланс прав налогоплательщика и других участников, соблюдая принципы должной осмотрительности и доступа к информации в пределах необходимости выполнения налоговых обязанностей.
Расширение доступа к информации о контрагентах
В последние годы происходило значительное расширение возможностей получения информации контрагентами друг о друге.
Изменения в законодательстве
В 2016-2019 гг. в пункт 1 ст. 102 НК РФ внесен целый ряд изменений, сокративших объем налоговой тайны. Из нее исключены:
- сведения и суммах налоговых недоимок, пеней и штрафов,
- сведения, передаваемые в рамках международного автоматического обмена,
- сведения об уплаченных налогах и сборах в предшествующий год,
- о суммах доходов и расходов по данным бухгалтерской отчетности,
- о среднесписочной численности работников,
- об обеспечительных мерах, принятых налоговым органом и др.
Для повышения прозрачности экономики
В пояснительной записке к законопроекту, принятому в виде Федерального закона от 01.05.2016 № 134-ФЗ, указано, что мотивом ограничения налоговой тайны является повышение прозрачности экономики. Налогоплательщикам должна быть доступна информация, имея которую, они могут избежать невыгодных для себя сделок из-за неплатежеспособности контрагента.
Важность доступности информации
Организация, уклоняющаяся от уплаты налогов или имеющая критическую задолженность по обязательным платежам, достаточную для возбуждения дела о банкротстве, не заинтересована в том, чтобы об этом стало известно потенциальным клиентам. Но этот интерес законом защищаться не может.
Принципы и ограничения
Ограничению в предоставлении могут подвергаться не все подряд сведения, полученные налоговым органом. Согласно закону, должно учитываться прежде всего содержание данной информации, и способность оказать влияние на права иных лиц, а также положение лица, защищенного указанной тайной, и степень законного интереса его контрагента.
Ответственность организаций за налоговые правонарушения
Согласно ч. 4 ст. 110 НК РФ вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения. Вызавшие негативные последствия действия должностных лиц отождествляются с действиями юридического лица.
Заключение
На основании вышеизложенного, владение информацией о налоговой и финансовой деятельности контрагентов становится все более важным элементом для принятия обоснованных коммерческих решений и минимизации рисков при взаимодействии с партнерами. Соблюдение налоговых законов и требований по финансовой отчетности становится ключевым аспектом деятельности любого предприятия.
Из логики закона следует, что субъективный подход к установлению вины корпорации порождает правовые последствия не только для самой корпорации, но и для тех, кто признан законом ответственным за управлением ею. В силу указанной правовой конструкции, лицо, являющее руководителем хозяйственного общества, становится заинтересованным в том, чтобы возглавляемая им организация не была привлечена к налоговой ответственности, а сам он не испытал не себе последствий такой ответственности в виде взыскания убытков, субсидиарной ответственности. Очевидно, что указанная заинтересованность сохраняется и тогда, когда такое лицо уже утратило статус единоличного исполнительного органа (в отношении тех действий, которые были им совершены находясь в указанном статусе), поскольку в силу правил, установленных налоговым законодательством, привлечение юридического лица к налоговой ответственности происходит по истечении длительного времени. Трехлетний срок, исчисляемый с даты окончания налогового периода, в котором имело место налоговое правонарушение, с учетом процедур банкротства, длительность которой твердо не установлена, и трехлетним сроком для подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, исчисляемого с момента получения соответствующей информации (ч. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве), увеличивается как правило в два раза, а то и более.
Однако, бывший руководитель лишен возможности собирать доказательства своей добросовестности в отношении обязанностей, связанных c деятельностью в качестве единоличного исполнительного органа. Все документы, которые исходили от него как руководителя, то есть были подписаны им или от его имени электронной цифровой подписью (которая может быть у главного бухгалтера для отправки сообщений в налоговый орган), он обязан передать после своего увольнения. Закон не предусматривает возможность получить копии данных документов в самой компании.
В то же время налоговые органы при проведении налоговой проверки получают данные документы и могут на их основе делать выводы о характере деятельности руководителя с точки зрения нарушения налогового законодательства. Какие это могут быть выводы понятно без дополнительных пояснения. В дальнейшем это приводит к взысканиям с генерального директора.
В упомянутом выше деле с КДЛ в пользу компании (а в действительности – в пользу ее кредиторов) была в качестве убытков взыскана вся налоговая задолженность за три проверяемых года, включая пени и штрафы на основании вывода, сделанного налоговым органом в рамках налоговой проверки. Выводы ФНС сводились к тому, что компания закупала продукцию по завышенной цене у «сомнительных поставщиков» и тем самым уменьшала налог на прибыль. Переговоры и заключение договоров также осуществлялись заявителем, равно как и «организация документооборота».
При этом подбор доказательств был тенденциозным, налоговый орган предоставил только те документы, которые считал необходимыми для себя. Фактически, «налоговая тайна» воспрепятствовала КДЛ вести состязательный судебный процесс, право на который также гарантировано Конституцией.
Конфликт заключается в одной стороны в защите права хозяйствующего субъекта сохранить втайне параметры своей экономической деятельности (ст. 34-35 Конституции РФ), а с другой – в наличии права бывшего руководителя на получение документов с целью самозащиты в судебном процессе (ст. 24, 123 Конституции РФ). Какие условия позволяют разрешить данное противоречие должно в пользу второго варианта? По моему мнению, таких обстоятельств по крайней мере три:
- Влияние банкротства на режим налоговой тайны
Это справедливо: у компании-банкрота, собственно, и должно быть меньше тайн в сфере коммерческой деятельности, такое юридическое лицо фактически утрачивает в качестве основной цели получение прибыли и в абсолютном большинстве случаев к моменту открытия конкурсного производства уже не ведет никакой предпринимательской деятельности. Соответственно, раскрытие сведений, составляющих налоговую тайну, не может причинить ему вред, поскольку вместо коммерческой деятельности должника на открытом рынке имеет место процедура распределения его имущества между кредиторами, конечным результатом которой является ликвидация должника.
- Невозможность защищать сведения о нарушениях законодательства с помощью налоговой тайны
В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 102 НК РФ к налоговой тайне не относятся сведения о нарушениях законодательства о налогах и сборах (в том числе суммах недоимки и задолженности по пеням и штрафам при их наличии) и мерах ответственности за эти нарушения. Данное законоположение видится отражением более широкого принципа недопустимости защиты с помощью режима какой-либо тайны нарушений закона, то есть того, что может угрожать публичным или частным интересам. Например, такая тайна отсутствует в целях профилактики коррупции (Указ Президента РФ от 02.04.2013 № 309, п. 19). В соответствии со ст. 9 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ ограничение доступа к информации может устанавливаться только «в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».
Если целью установления налоговой тайны является защита от возможных нарушений прав коммерческих субъектов в условиях конкурентной среды или от криминальных нападений, то она может распространяться только на добросовестных участников рынка. В противном случае, на них будет переноситься риск сделок с недобросовестными контрагентами, скрывающими, например, свою фактическую неплатежеспособность или признаки «фирмы-однодневки», что скажется на налоговых обязанностях тех, кто вступает с ними в отношения, не видя реальной картины.
Такой же режим открытости логичен и для фактов неуплаты и выводов о виновности конкретного лица в нарушении налогового законодательства. Даже если штрафы, пени по итогам налоговой проверки возлагаются на ранее возглавляемую им организацию, механизм взыскания штрафов через требование корпоративных убытков (ст. 53.1 ГК РФ) делает отделение самого налогоплательщика от лица его возглавлявшего весьма нестрогим.
Нельзя не учитывать и факт, что бывший руководитель, подписавший тот или иной документ, уже знаком с его содержанием, то есть оно не представляет для него и так никакой тайны, а вот возможности самозащиты с помощью тех же документов режим налоговой тайны по сути препятствует.
- Заинтересованность налогового органа
В упомянутом деле отказ налогового органа в предоставлении подписанных им же документов сопровождался особым положением налогового органа, который противостоял заявителю в процессе банкротства ранее возглавляемой им компании-должника. Заявление о включении требований налогового органа в реестр компании-должника поступило в суд в период, когда шло оспаривание решения о привлечении к налоговой ответственности (его подал конкурсный управляющий, бывший руководитель попытался участвовать в процессе как третье лицо). Таким образом, отказ в предоставлении документов со стороны ИФНС имел место именно в тот момент, когда его решение подвергалось судебному контролю. Это означает, что ИФНС, будучи участником дела, с помощью «налоговой тайны» решил получить своего рода процессуальное преимущество.
В данных обстоятельствах нельзя рассматривать налоговый орган как беспристрастный и независимый, коль скоро он являлся участником правоотношений, участие в которых носило оппонирующий характер. В практическом плане сторона состязательного процесса избежала предоставления документов, которые могли свидетельствовать не в ее пользу со ссылкой на «налоговую тайну» самого должника. По сути, защищались интересы не самого должника, который будучи банкротом, уже не имел собственных интересов, а налогового органа, что не соответствует цели установления налоговой тайны как правового института.
1. Институт налоговой тайны существует для защиты прав налогоплательщика и не может использоваться для сокрытия каких-либо нарушений закона, в том числе установленных в ходе проверки. 2. Если налогоплательщик признан банкротом и фактически прекратил предпринимательскую деятельность, налоговая тайна не представляет для него ценности.
3. Бывший руководитель юридического лица длительное время после своего ухода заинтересован в том, чтобы юридическое лицо не было привлечено к ответственности за действия, совершенные в период его руководства, так как сохраняется возможность привлечения его к ответственности в виде убытков. 4. Отказ бывшему руководителю в получении копий тех документов, которые были им подписаны во время руководства компанией-должником, не нарушают налоговой тайны должника, зато препятствуют бывшему руководителю защищать себя в делах об убытках (субсидиарной ответственности) и по сути умаляют состязательность судебного процесса с его участием.
Ситуация
Учредитель компании начал сомневаться в добросовестном исполнении своих обязанностей генеральным директором, подозревая, что его деятельность наносит ущерб, т.к. норма прибыли не соответствовала запланированной.
Компания осуществляет оптовую торговлю одеждой и обувью, имеет склад, но должный складской учет также вызывал сомнения. Ситуация усугублялась тем, что учредитель не мог сам контролировать деятельность компании, т.к. проживал за пределами РФ.
После неожиданного увольнения гендиректора, компания самостоятельно провела инвентаризацию товаров и выявила существенную недостачу. В связи с этим учредитель решил провести инициативный аудит компании за 3 года и обратился в «Правовест Аудит».
Нам были понятны опасения учредителя за свой бизнес. Он проживает в иностранном государстве, не разбирается в законодательстве РФ и ему трудно издалека контролировать деятельность генерального директора.
Елена НикитинаВедущий аудитор, руководитель отдела спецпроектов «Правовест Аудит», кандидат экономических наук
Решение
В результате проведения аудиторской проверки были установлены факты заключения ряда сделок с заинтересованностью между генеральным директором и компанией, одобрение которых не было произведено в установленном порядке, на сумму не менее 10 млн руб.
Также установлены факты незаконного повышения оклада генерального директора самому себе с 2016 года на общую сумму не менее 1,5 млн руб.
При проведении работниками «Правовест Аудит» процедуры наблюдения за инвентаризацией выявлена недостача товара на сумму не менее 1,5 млн руб.
После получения Клиентом информации об установленных фактах был проведен внутренний анализ документации, который установил факты подделки подписей в учредительных документах, протоколах и договорах.
Задокументированные факты, изложенные в письменном отчете независимого аудитора клиент будет использовать при обращении в следственные органы, а затем планирует использовать в суде.
При получении «вводной информации» от клиента аудиторами были, в том числе, проведены следующие действия:
- Анализ всех редакций Устава Клиента и договоров с заинтересованностью.
Здесь и было выявлено, что из Устава более поздней редакции были незаконно исключены положения о порядке одобрения сделок с заинтересованностью.
Ущерб интересам клиента в результате совершения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, предполагается, если не доказано иное, при наличии совокупности следующих условий:
В заключении приведены рекомендации и ссылки на статьи ГК РФ, которые были нарушены.
- Проведена процедура наблюдения за выборочной инвентаризацией.
Были выявлены необоснованные расхождения между данными складского и бухгалтерского учета, недостачи.
По результатам проверки установлено, что не соблюдалась сопоставимость остатков товара в базе 1С: Предприятие 8.3 и 1С: Управление торговлей, что и могло провоцировать недобросовестные действия руководства в отношении товаров.
Результат
По результатам аудиторской проверки учредитель собирается обратиться в правоохранительные органы и суд, если бывший генеральный директор не захочет возместить нанесенный компании ущерб более 13 млн руб. добровольно.
Учредитель может взыскать с бывшего гендиректора не менее 13 млн руб. нанесенного ущерба.
При стоимости услуг аудиторов — 400 тыс. руб., учредитель получил задокументированные факты незаконных действий генерального директора на сумму не менее 13 млн руб. и может обратиться за взысканием ущерба в суд .
Представьте: вы — бывший топ-менеджер или главбух, который уволился до возникновения налогового спора. Но потом вы узнаете, что ваш бывший работодатель дело во всех инстанциях проиграл, компания банкротится. На основании этого решения суда налоговики включились в реестр требований кредиторов. А чуть позже прилетает и вам: для расплаты со всеми кредиторами имущества компании не хватает, поэтому получите-ка заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и приготовьте свои деньги и имущество.
Статью о том, как правильно уволиться директору ООО, чтобы его не привлекли к субсидиарке, читайте здесь.
Вы, конечно, возмущены и идете в суд знакомиться с делом. И — о, ужас! — видите, что в том споре с налоговой юристы работали «на отвали» и не заявили важное: о вычетах, льготах, переплатах налога и т. п. Поэтому сумма доначислений во много раз больше, чем должна была бы быть. А за всю эту красоту предстоит расплачиваться в том числе и вам.
Если у вас нет времени читать и разбираться, сразу записывайтесь на консультацию. Разъясним ситуацию и ответим на все вопросы.
Какой-то текст ошибки
Ваш основной род деятельности
Но уже поздно что-то менять: несправедливое решение есть, однако оспорить его вы не можете. Оно уже вступило в силу, прошло апелляцию, кассацию, а Верховный Суд отказал в принятии жалобы. И никого не волнует, что вы в том деле никак не могли участвовать, даже если бы захотели — проверяли-то компанию, а не вас лично. Поэтому даже если вы будете жаловаться, суд вашу жалобу вернет без рассмотрения.
Но так было раньше.
Начиная с лета 2023-го КДЛ, которого привлекают к субсидиарной ответственности при банкротстве, вполне себе может жаловаться на решение-основание — Верховный Суд разрешил. Причем сразу двумя способами:
Примечание: возможность избежать привлечения к субсидиарке ВС РФ дал КДЛ организаций, которые банкротит налоговая инспекция. Но по аналогии такой способ, по логике, может быть применен и при банкротствах после гражданско-правовых споров организаций, корпоративных споров. Ведь в этих спорах КДЛ также не мог участвовать как сторона или третье лицо.
А теперь — жалуйтесь!
В теории возможность обжаловать судебное решение-основание для привлечения к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве была и раньше. Замечательная и очень гуманная статья 42 Арбитражного процессуального кодекса рассказывает, что лица, не участвовавшие в деле, имеют право обжаловать судебный акт, который затрагивает их права и обязанности.
Ну действительно: решение принято в отношении компании, но потом поехало банкротство, и все это ударило по вам лично: если вас привлекут к субсидиарке, то, как пить дать, отберут земельный участок, который вы искали несколько лет и наконец нашли! Значит, вы вправе обжаловать тот судебный акт, с которого вся каша заварилась!
Только вот в делах о банкротстве после налоговых проверок статья 42 АПК РФ не работала. Бюджет-то сам себя не наполнит! Кроме бюджетной солидарности играло роль и то, что арбитражные суды боялись получить вал исков от субсидиарщиков. Ведь контролирующие должника лица — это огромный круг людей, так или иначе причастных к деятельности организации.
«Лица, не участвовавшие в деле, о правах и об обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, вправе обжаловать этот судебный акт, а также оспорить его в порядке надзора по правилам, установленным настоящим Кодексом. Такие лица пользуются правами и несут обязанности лиц, участвующих в деле».
Это не твоя война, сынок!
Итак, ни директор, ни учредитель, ни бухгалтер, ни тем более их малолетние родственники не могли ничего выдвинуть против решения о привлечении компании к налоговой ответственности. Ни на досудебной стадии, ни в судах. А ведь часто есть что возразить!
При чем здесь малолетние родственники? А при том, что субсидиарная ответственность бьет по ним в том числе. Подробности — в нашей статье «Субсидиарная ответственность родственников».
Что именно можно возразить? Зависит от того, что произошло в исходном деле.
Юристы плохого не посоветуют?
Бывает так, что юристы организации-банкрота не доработали в процессе (иной раз даже это делается умышленно — Санта-Барбара отдыхает).
Вот, например: в результате налоговой проверки компании доначислили 19 млн за обналичивание. А ее руководитель и учредитель — два брата — вместо того, чтобы оспаривать решение по проверке, просто поставили номинала и ушли в закат, надеясь, что о них забудут (видимо, юристы такое как раз посоветовали).
Как оспорить решение по налоговой проверке, читайте здесь.
Дальше события развивались так: налоговики подали заявление о банкротстве юрлица. Банкротство прекратили из-за отсутствия финансирования. Заявление налоговая подавала в том числе для того, чтобы, минуя процедуру банкротства (и заодно минимизируя расходы), получить доступ к подаче заявления по субсидиарке/взысканию убытков вне рамок дела о банкротстве. Формальный трюк, но, как видите, необходимый.
И вот, после прекращения процедуры к братьям прилетают:
а) заявление об убытках на 19 млн (так-то проверкой было установлено, что через однодневки компания обналичила не 19, а вообще 75 млн рублей, но вот незадача: сумма иска ограничена доначислениями по проверке);
б) обеспечительные меры на их активы — аж четыре объекта недвижимости.
Примечательно, что братья толком не поняли, и за что их привлекают, и как от этого можно отмахнуться. Хотя в процессе суд неоднократно намекал, что есть проверка (которая не оспорена!), что решение налогового органа принимается в качестве доказательной базы, а в период совершения нарушений они были КДЛ, поэтому фокус с номиналом не пройдет.
В итоге здравый смысл победил: братья все-таки побежали оспаривать решение по проверке. И, на удивление, суд его принял к рассмотрению. Однако и по сей день по этому делу нет даже решения первой инстанции.
Вывод: юристы думали, что опасаться нечего, потому что компания — пустышка. Поэтому достаточно заменить директора номинальным. Только вот обернулось это все длящимися уже три года судами и обеспечительными мерами. Это еще не конец — сейчас спор по убыткам приостановлен, а обжалование проверки еще «висит» в первой инстанции.
Следить за этим делом об оспаривании решения налоговой можно по ссылке.
Все равно такой трюк с номиналом не прошел бы: номинальных директоров привлекают к субсидиарке на «раз». А когда привлекают, номиналы мигом сдают реальных руководителей. Об этом мы писали здесь.
Слив дела
Чаще всего так случается из-за того, что компания обращается к разного рода «решалам», которые за взятку обещают дело выиграть. Деньги они, само собой, берут, но никакого выигрыша не обеспечивают, а клиент потом криком кричит, что его подставили. Но даже в таких случаях, если человека затем привлекают к субсидиарке/убыткам, можно побороться.
Концепция поменялась ©
Бывает и такое, что отличные доводы налоговых юристов опережают практику. В тот момент, когда суд рассматривает дело, которое потом ляжет в основу банкротства, юристам никого в своей правоте убедить не удается, и решение выносится не в пользу компании.
А вот когда банкротство уже началось, бац — и выходит документ от Верховного Суда, которым признается правота налогоплательщика еще на тот период, когда президентом был Медведев.
Например, меняется трактовка судьями какой-то статьи Налогового кодекса. Или суды начинают требовать от налоговиков максимально полной налоговой реконструкции, в результате чего доначисления могут существенно уменьшиться.
Но банкротство-то идет в данный момент, решения приняты и давно вступили в законную силу. На основании какой-то там судебной практики никто уже ничего не отменит.
Капля камень точит
Однако поток жалоб на решения налоговых от КДЛ нарастал. Некоторые особенно упертые юристы подавали жалобы на отказы и в Верховный Суд, и в Конституционный. Делал это и я.
Но все жалобщики получали отказ.
И все-таки юридическому сообществу удалось отстоять право на обжалование субсидиарщиками судебных решений по налоговым делам. Тут тоже не обошлось без нервотрепки.
Сначала было постановление Конституционного Суда, принятое еще в 2021 году.
Как бьются субсидиарная ответственность и гарантия судебной защиты
В 2016 году в реестр банкрота ООО «Стигл» включилась налоговая инспекция с долгом перед бюджетом — примерно 13 млн рублей. В 2019-ом к субсидиарке привлекли бывшего руководителя ООО: якобы под его руководством «Стигл» рисовал фиктивные сделки, чтобы получить налоговую выгоду, и обналичивал деньги, по этой причине компания попала на 13 млн.
«Долги перед налоговой аж на 13 млн?» — возмутился руководитель и пошел жаловаться на определение 2016 года в апелляцию. Попутно попросил восстановить срок на обжалование — ведь в 2016-ом субсидиарная ответственность при банкротстве существовала еще в форме призрака.
Но производство по жалобе руководителя суд прекратил. Речь в определении 2016 года идет о включении налоговой в реестр требований кредиторов, а непосредственно ваши права это не затрагивает. А значит, действие ст. 42 АПК на вас не распространяется, так что обжаловать этот судебный акт вы не можете.
Кассация с прекращением производства по жалобе согласилась, Верховный Суд с этим делом связываться не пожелал, а вот бывший руководитель уперся и потребовал у Конституционного Суда проверить соответствие статьи 42 АПК и нормы закона о банкротстве, которая устанавливает круг участников банкротного дела, Конституции РФ. Ведь к ответственности по долгам «Стигла» привлекли его лично, но он даже «А!» тут сказать не вправе. А в Основном законе написано, что все равны перед законом или судом — раз, и у каждого есть гарантия судебной защиты — два. Настало время гарантией воспользоваться, а в судах кричат: «Уходите, это не для вас!»
В Конституционном Суде задумались и признали, что такой расклад со справедливым правосудием как-то не согласуется. По-хорошему, нужен закон, который позволял бы пересматривать ошибочные решения в подобных случаях. Но это на совести законодателя, а пока в Конституционном Суде проанализировали закон о банкротстве и обнаружили, что практика сложилась такая, что привлекаемых к субсидиарке, по сути, не выпускают за пределы конкретного спора об их субсидиарной ответственности. И в других спорах — в том же деле о банкротстве! — они никто и зовут их никак. Плюс статья закона, в которой говорится об участниках дела, неполная: в банкротстве есть и другие такие же участники!
Права и свободы, гарантированные Конституцией, ущемлять ни в коем случае нельзя. А здесь людей привлекают к субсидиарке на все деньги, а судебную защиту дают им только частично.
Нет, не пойдет.
И суд признал статью 42 АПК и норму закона о банкротстве не соответствующими Конституции. Но очень хитро признал. Не каждую статью по отдельности, а только их применение во взаимосвязи и в том аспекте, когда они не позволяют субсидиарщику обжаловать принятое без его участия судебное решение, которое одновременно затрагивает его права.
Если продраться сквозь текст постановления, то становится ясно, что обжаловать подобные решения Конституционный Суд разрешил. Точнее, обрубил судьям возможность ссылаться на связку «ст. 42 АПК — ст. 34 Закона о банкротстве» как на основание для прекращения производства по жалобе КДЛ на «исходное» решение.
Рано радуетесь
После принятия этого постановления все ликовали и веселились. Но недолго — суды беззаботно продолжали штамповать отказы в принятии жалоб субсидиарщиков, осторожно игнорируя мнение Конституционного Суда. Совсем не обращать внимания на документ было нельзя, поэтому в игнор они его отправляли при помощи закрученных формулировок, суть которых сводилась к тому, что вот это постановление вот в этом деле применить никак не получится.
Но поток раздражения никуда не делся, и это постановление стало еще одним камнем, которым можно кидаться в правоприменителей.
Докидались. Летом 2023-го прибыл свежачок в виде нового Обзора судебной практики Президиума Верховного Суда РФ. В одном из его пунктов Верховный Суд объяснил, что привлекаемые к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве контролирующие должника лица вправе обжаловать решение суда, которым отказано в удовлетворении требований налогоплательщика.
Подробности в студию
Все происходило в Рязани. Банкротящееся ООО «Триумф» попыталось в судебном порядке признать недействительным решение налоговой от 2017 года. В результате выездной налоговой проверки налоговая доначислила ООО 40,7 млн налога на прибыль, на 12 с лишним млн пеней и вкатила штраф на 16,2 млн.
Но и это еще не все: «Триумфу» были предъявлены около 3,6 млн НДС и, конечно, пени и штраф за неуплату.
Суд решил, что «Триумф» немножко прав, и частично решение налоговой отменил: обществу удалось отбить миллион с копейками рублей. Но «Триумфу» показалось, что этого мало. Он начал жаловаться, но апелляционная инстанция ничего менять в определении первой не стала.
Одновременно «Триумф» банкротила налоговая, и ее контролирующее лицо, Сергея Николаевича, уже пытались привлечь к субсидиарке.
Кстати, в этой статье мы рассказываем, как можно отбиться от выездной налоговой проверки, с которой, как мы видим из практики, может начаться банкротство.
Сергей Николаевич попытался обжаловать решение инспекции по проверке, но апелляционный суд жалобу рассматривать отказался. Мол, в этом налоговом споре про Сергея Николаевича ничего не говорится, дело рассматривается вне банкротства. Вдобавок обосновал свое право на жалобу экс-директор судебным документом, в котором говорилось о праве обжалования, которым обладают конкурсные кредиторы должника. А Сергей Николаевич был контролирующим лицом, но не конкурсным кредитором.
Да, обоснование вышло кривоватым, но еще Сергей Николаевич прицепил к своей жалобе постановление Конституционного Суда, о котором говорилось выше. Однако в этом случае суд обосновал отказ тем, что Сергей Николаевич — не конкурсный кредитор, а постановление как бы и не заметил.
Но Верховному Суду деться от наставлений Конституционного было некуда, и он увидел в ситуации ограничение прав привлекаемого к субсидиарке. Почему? Потому что решение, принятое в деле, которое к банкротству напрямую не относится, оказывается, начинает влиять на другое, банкротное. Точнее, на размер субсидиарной ответственности директора в деле о банкротстве. Так быть не должно, и в постановлении Конституционного суда сформулирована соответствующая правовая позиция. Уважаемые суды, извольте ее исполнять!
Поэтому отменяем судебные акты, которые обжалование запретили, и направляем дело на новое рассмотрение.
Кстати, именно этот документ позволил нам возобновить оспаривание несправедливо разрешившегося дела, о котором мы писали в статье про то, как три года воевали с налоговой инспекцией.
И еще один шанс!
Вообще, лето 2023 года стало урожайным на снижение размера субсидиарной ответственности при «налоговом банкротстве»: Верховный Суд дал субсидиарщикам еще одну возможность снизить суммы долгов, которые им предъявляет налоговая.
Вот дело о банкротстве ООО «Лесопромышленная компания «Леспром». В этом случае бывшие руководители, которых привлекали к субсидиарке, не стали оспаривать решение-основание, а вот прямо в банкротном деле заявили, что у компании была переплата по налогам, которую при вынесении решения налоговая инспекция в счет снижения недоимки не зачла.
И добавили, что при распутывании схемы дробления бизнеса налоговая объединила доходы компаний, а совокупные расходы фирм учесть при этом забыла. Несправедливо же.
Как отбиваться, если налоговая вменяет вам схему дробления бизнеса, узнайте из этой статьи.
Сначала руководителям отказали в удовлетворении требований: суды посчитали, что не вправе пересматривать решения коллег. Но Верховный Суд делом заинтересовался и указал на одну тонкость. Судьи заявили, что КДЛ-ы не просили пересмотреть ни результаты налоговой проверки, ни включение налоговой на этом основании в реестр требований кредиторов, а просто снизить размер ответственности до реального причиненного вреда. А при существующем подходе к проблеме, когда требования кредиторов устанавливаются и фиксируются только судом, снизить ответственность до реальной нельзя, ведь тогда придется пересмотреть документ о включении кредитора в реестр.
Но и повесить на субсидиарщика больше, чем он на самом деле должен, тоже невозможно, — если последний докажет, что причиненный по его вине размер вреда кредиторам на самом деле меньше. Об этом же в законе о банкротстве написано. Нарушение правовых норм налицо, так что рассматриваем дело в первой инстанции заново.
Вот так тоже можно: не «пересмотр старых решений», а «снижение ответственности в деле о банкротстве». Это красивый ход, с точки зрения юриста.
Подведем предварительные итоги: судебная практика, о которой мы рассказали выше, — это реальный шанс еще раз оспорить решение налоговой инспекции в суде. Теперь суд точно не сможет отказать в приеме апелляционной жалобы по старому делу, а в текущем — банкротном процессе — будет вынужден рассмотреть доводы должника о снижении субсидиарной ответственности.
Субсидиарная ответственность при банкротстве
Уже предвижу, что в таких «делах давно минувших дней» будет сложно с доказыванием: первичные документы либо утрачены, либо уничтожены, либо находятся у конкурсного управляющего. База 1С стерта, компьютеры изъяты полицией. Что там в самом судебном деле хранится — еще бог весть.
Однако всегда могут быть зацепки, позволяющие если не полностью выиграть дело, то хотя бы снизить размер требований кредиторов.
Есть еще очень много вопросов, возникающих после прочтения обзора, например:
На все эти и другие вопросы может дать ответы только практика. И мы с вами в состоянии ее сформировать. Спешить здесь не надо, но поторапливаться — очень даже.
Подведем итоги
Обжаловать решение-основание, вооружившись новой возможностью, точно имеет смысл, если:
Главное — не прохлопать этот последний (на сегодня) шанс избежать субсидиарной ответственности. Да, обжалование вовсе не гарантирует субсидиарщику полной и безоговорочной победы, но, учитывая многомиллионные долги, которые вешает на вас налоговая, пожизненность субсидиарки и ее передачу по наследству, пробовать стоит однозначно. В крайнем случае можно попытаться приостановить на время производство по банкротному делу, а это бывает очень полезно.
Оспорим решение налоговой о привлечении к субсидиарке
Ну и к делу: если вас привлекают или уже привлекли к субсидиарной ответственности на основании решения налоговой и последующих судов, то у нас для вас есть конкретное деловое предложение по оспариванию такого решения.
Чтобы узнать про предложение и получить скидку, оставьте свои контактные данные в форме ниже:
Скидка для новых клиентов на устную консультацию
Вернем спокойный сон всего за 20 000 руб. 9 999 руб.
Работаем по всей России через Zoom и Telegram. В Москве готовы встретиться лично.
Оставьте свой телефон, и мы позвоним вам, чтобы договориться о дате и времени
Почему вам нужно идти за защитой в «Игумнов Групп»? Потому что наши специалисты разбираются и в банкротстве, и в субсидиарной ответственности, и в налоговых спорах.
В таких случаях нужна слаженная командная работа. А мы ее прекрасно умеем организовывать, потому что ведем сложные дела и прилагаем все силы, чтобы освободить наших клиентов от субсидиарной ответственности на миллиарды рублей. У нас неплохо получается. Убедитесь сами.
Информация в статье актуальна на дату публикации.
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте к нам в гости в Москву и Санкт-Петербург.
Руководитель проектов по налоговым спорам, аттестованный аудитор
Специализация: защита бизнеса от налоговых претензий
Область особого интереса: аудит бухгалтерского учета, оценка налоговых рисков, сопровождение налоговых комиссий и камеральных / выездных проверок, обжалование решений и актов налоговых органов в вышестоящих инстанциях, сопровождение процедуры возмещения НДС, судебные споры с ФНС в Арбитражных судах.
Уровень опасности — «красный»
Просто так налоговики не проводят проверки, за «пустышки», то есть контрольные мероприятия, которые не привели к пополнению бюджета (а для фирмы — «доначислениям»), начальство строго спросит.
Поэтому сведения о том, есть ли вопросы к конкретному налогоплательщику, собирают заранее и тщательно проверяют с помощью общедоступной Концепции системы планирования выездных налоговыхпроверок и выделенных в ней 12 критериев. Чем больше отыщется в деятельности хозсубъекта подобных признаков, тем более вероятность включения в план проверок.
В числе опасных критериев:
Обратите внимание на то, что в перечне факторов, которые повышают риск, присутствует игнорирование запросов ФНС. Это еще один тезис в пользу того, чтобы так не делать.